21 августа 2026
Такие формулировки в отношении страны, отгороженной от мира санкциями ООН, звучат почти парадоксально, но за ними стоят вполне конкретные статистические данные южнокорейского Центробанка (Bank of Korea) и наблюдения побывавших в Пхеньяне иностранцев.
Что показывает статистика
По данным Банка Кореи, реальный ВВП Северной Кореи в 2025 году достиг 38,26 трлн вон, увеличившись на 3,5% по сравнению с 2024 годом, когда показатель составлял 36,97 трлн вон. Это уже третий год подряд роста экономики страны, начиная с 2023 года. В пересчёте по текущему курсу ВВП КНДР оценивается в 26,6 млрд долларов в 2025 году против 25,7 млрд долларов годом ранее.
Годом раньше, в 2024-м, экономика выросла на 3,7%, и это оказался самый высокий темп за восемь лет, начиная с 2016 года. Тогда особенно выделялась тяжёлая химическая промышленность, которая подскочила на 10,7%, что стало рекордным показателем для отрасли. Аналитики связывают этот скачок с ростом производства металлопродукции, используемой при выпуске вооружений, поставляемых в Россию.
При этом в 2025 году темпы роста в ряде секторов замедлились: горнодобывающая промышленность, обрабатывающее производство, строительство и тяжёлая индустрия потеряли часть набранных оборотов по сравнению с пиковым 2024 годом. Банк Кореи связывает общую повышательную траекторию экономики с расширением сотрудничества с Россией, ростом торговли с Китаем и реализацией внутренних национальных экономических проектов.
Российский фактор
Ключевым источником иностранной валюты для Пхеньяна аналитики называют военное сотрудничество с Москвой. По оценкам, совокупные поступления от переброски северокорейских военнослужащих и экспорта вооружений в Россию превысили 14 млрд долларов. По данным южнокорейского аналитического центра INSS, с лета 2023 года по конец 2024 года КНДР заработала на поставках боеприпасов и отправке военнослужащих свыше 10 млрд долларов. При этом значительная часть расчётов с Пхеньяном проходит не в денежной форме, а в виде поставок военных технологий, топлива и продовольствия, что затрудняет отслеживание реального объёма помощи.
Двусторонние связи получили и институциональное оформление: страны ратифицировали договор о взаимной военной помощи в случае нападения на одну из сторон. Летом 2026 года главы внешнеполитических ведомств, Чхве Сон Хи и Сергей Лавров, подписали план обменов на 2026-2027 годы, содержание которого официально не раскрывалось, хотя, по словам Лаврова, северокорейская сторона вновь подтвердила поддержку целей России в конфликте на Украине. Помимо военной составляющей, стороны расширяют и гражданские связи: увеличивается число чартерных рейсов для развития туризма, в Пхеньян приезжают российские делегации, включая министра природных ресурсов и экологии Александра Козлова, а президент России передал в подарок пхеньянскому зоопарку свыше 70 животных, включая львов, медведей и птиц.
Китай и неожиданный вольфрамовый бум
Наряду с российским направлением важную роль в подпитке северокорейской экономики играет торговля с Китаем, на долю которого приходится подавляющая часть внешней торговли КНДР. В первой половине 2026 года заметный вклад в приток валюты внёс неожиданный фактор: резкий рост цен на вольфрам. Объём отгрузок этого металла вырос лишь примерно на 15%, однако средняя цена подскочила с примерно 8 до почти 70 долларов за килограмм, а в марте-апреле кратковременно превышала 90 долларов, прежде чем к маю снизиться примерно до 48 долларов. Причина роста цен лежит за пределами КНДР: Китай, контролирующий более трёх четвертей мировых поставок вольфрама, с февраля 2025 года ввёл экспортное лицензирование на вольфрамовую продукцию и на протяжении 2026 года последовательно ужесточал контроль, из-за чего эталонные цены на паравольфрамат аммония выросли за 2025 год примерно на 218% и достигли рекордных значений в начале 2026 года. Как второстепенный поставщик китайским переработчикам, Северная Корея получила заметно больше валюты за примерно тот же объём поставок.
Одновременно первая половина 2026 года ознаменовалась заметным ослаблением северокорейской воны и ростом рыночных цен внутри страны, то есть внешнеторговые доходы сочетались с усилением инфляционного давления на внутреннем рынке.
Ещё одним источником валютных поступлений остаётся киберпреступность. По оценкам, доходы от кражи криптовалюты и связанной с ней хакерской деятельности в 2025 году превысили 2 млрд долларов, а по данным аналитической компании TRM Labs, лишь две атаки в 2026 году обеспечили северокорейским хакерам 76% всей стоимости похищенных в мире криптоактивов.
Видимые перемены в Пхеньяне
Рост доходов заметен не только в статистике, но и на улицах столицы. Иностранцы, побывавшие в стране после открытия границ в постковидный период, описывают Пхеньян куда более современным, чем ожидалось: приложения для вызова такси, оплата по QR-кодам в ресторанах, электромобили, зоомагазины, повсеместное использование смартфонов и новые жилые высотки. По данным спутниковых снимков, ночная освещённость Пхеньяна выросла примерно втрое за последние пять лет. Ким Чен Ын лично инспектировал строительство 10 тысяч новых квартир в рамках четвёртой очереди района Хвасон, вошедшей в завершающую стадию в январе 2026 года; в столице также построена крупнейшая больница страны, теплица размером с Центральный парк Нью-Йорка и пляжный курорт.
Новый пятилетний план и приоритеты Ким Чен Ына
В феврале 2026 года на IX съезде Трудовой партии Кореи руководство страны объявило о «выполнении» экономического плана на 2021-2025 годы и представило новый пятилетний план, определённый как «этап стабилизации и упрочения, этап постепенного качественного развития». В отличие от VIII съезда 2021 года, когда предыдущий пятилетний план был признан «провалившимся», новый документ делает акцент не на быстром количественном росте, а на устойчивости и последовательном улучшении уровня жизни. В своей мартовской программной речи перед Верховным народным собранием Ким Чен Ын назвал электроэнергетику и угольную промышленность ключевыми узкими местами, сдерживающими более широкий экономический рост, и поставил задачу увеличить промышленное производство примерно в 1,5 раза за период действия нового плана. В план также полностью включены запущенные ранее программы развития сельских районов и региональная политика «20х10», предполагающая модернизацию провинциальной инфраструктуры.
При этом Пхеньян не отказывается от параллельного наращивания оборонного потенциала. После саммита с председателем КНР Си Цзиньпином в сентябре 2025 года Ким Чен Ын анонсировал новую версию политики «пёнджин», на этот раз подразумевающую одновременное развитие ядерных и обычных вооружённых сил, то есть «пёнджин внутри пёнджин» в дополнение к прежнему курсу на параллельное развитие обороны и экономики. Июньский пленум партии призвал направить «большие усилия» на разработку и производство мощных обычных вооружений. По итогам июньского саммита 2026 года Си Цзиньпин также подтвердил намерение расширять двустороннее экономическое сотрудничество с КНДР, что, по мнению аналитиков, дополнительно укрепляет уверенность Пхеньяна в устойчивости избранного экономического курса.
Оговорки, которые стоит учитывать
Несмотря на позитивную статистику, эксперты обращают внимание на несколько существенных ограничений. Во-первых, объём экономики КНДР остаётся крайне скромным по мировым меркам: менее 1% ВВП США, а рост концентрируется главным образом в Пхеньяне, тогда как, по данным ООН, почти половина из 26 с лишним миллионов жителей страны недоедает. Во-вторых, значительная часть притока валюты связана с внешними и во многом временными факторами: военным сотрудничеством с Россией, конъюнктурой китайского спроса на вольфрам и нелегальной киберактивностью, а не с устойчивым ростом внутренней производительности. Аналитики отмечают, что многое из получаемого дохода, по всей видимости, перенаправляется на военную модернизацию, а не только на гражданские нужды. Открытым остаётся и вопрос, сможет ли Пхеньян превратить текущий приток иностранной валюты в долгосрочную устойчивость экономики, например направив средства на развитие внутренней промышленности и инфраструктуры, или же нынешний подъём окажется временным эффектом благоприятной геополитической конъюнктуры.
Таким образом, экономический подъём Северной Кореи в 2026 году выглядит вполне реальным статистическим фактом, зафиксированным южнокорейским Центробанком, но его фундамент остаётся во многом внешним и зависимым от нескольких ключевых партнёров и обстоятельств, прежде всего от масштабов военно-технического сотрудничества с Россией, торговли с Китаем и способности Пхеньяна удерживать баланс между наращиванием обороны и развитием гражданской экономики.
